Опарин А.А. Развенчанные боги. Археологическое исследование книг пророков Ионы и Наума
Часть I. Археологическое исследование книги пророка Ионы

Глава 2

В царстве кровавого бога Ашшура

Книга пророка Ионы начинается величественным обращением Господа к своему вестнику: «И было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня» (Иона 1:1-2). Подобная характеристика городов дана в Библии всего несколько раз, и в частности по отношению к Содому: «И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю» (Быт. 18:20). Подобно греху содомлян грех жителей Ниневии переполнил чашу Божьего терпения. Древний мир не отличался добрыми нравами, убийства и прелюбодеяния были нормой того времени. Но даже на этом зловещем фоне Ассирия и её столица согласно книге Ионы резко выделялись своими злодеяниями. Чтобы спасти ассирийский народ, Господь посылает к нему своего пророка с призывом покаяния.

Что же представляла собой Ассирия тех лет? «Ассирия была первой в истории действительно универсальной монархией, покоившейся на военном начале и объединившей, в конце концов, хотя и на короткое время, весь древневосточный мир» [1]. Ассирия стала первой настоящей в истории империей, претендующей на мировое господство [2]. Итак, Ассирия была первым государством, желающим покорить весь мир: «шляхом докорінної ломки місцевих соціальних і особливо політичних структур — задля їх уніфікації» [3]. Титул же царей Ассирии звучал так: «царь великий, царь могучий, царь Вселенной, царь Ассирии, правитель Вавилона, царь Шумера и Аккада, царь Кардуниаша… царь царей… Я могуч и всесилен, я герой, я отважен, я страшен, я почтенен, я не знаю равных среди всех царей…» [4]. Этим самым цари Ассирии бросали вызов Богу, единственно который является Царем Царей и Господом Господствующих. Но этого ассирийским царям показалось мало. Помимо политической власти они сосредоточили в своих руках и власть религиозную, превратив самих себя в живых полубогов! «Главное в ассирийской концепции царской власти заключается в том, что он был высшим жрецом бога Ашшура. Как таковой, он совершал жертвоприношения и мог влиять как на храм, так и на культ. Вавилонский царь допускался в целлу Мардука лишь раз в год и то после того, как снимал знаки своей царской власти» [5]. Как видим даже гордые вавилонские цари не претендовали на роль царя-жреца в отличие от ассирийских. «Ассирийский царь в качестве жреца был или действующим лицом, или объектом поклонения в многочисленных и сложных ритуалах… Святость царя подчёркивается (особенно в ассирийских текстах) сверхъестественным и внушающим страх сиянием (аурой), которое, судя по данным религиозной литературы, характерно для всех божеств и всех вещей божественного происхождения» [6]. Основанная на непомерной человеческой гордыне Ассирия времён Ионы являла собой зловещее зрелище. «В этот период на престол Ассирии вступил Ашшурнасирпал II (883-859). Отличавшийся необыкновенной жестокостью, не имевшей себе равных даже в кровавой летописи ассирийских царей, Ашшурнасирпал II прошёл Месопотамию и Сирию огнём и мечом, повсюду оставляя за собой запустение. Следует отметить, что по своей жестокости и кровожадности ассирийские цари и полководцы и руководимые ими воины превзошли всё, что нам известно о других древневосточных армиях, отнюдь не проявлявших на войне особой гуманности. Бросается в глаза то, что самые изощрённые пытки и издевательства над побеждёнными врагами считались в Ассирии нормальным явлением, более того, даже законным. Весьма натуралистически, со всеми деталями они описывались летописцами и изображались художниками, прекрасно знавшими вкус своих заказчиков. Сдирание кожи с живых людей, выкалывание глаз, продевание канатов через просверленные губы и подбородки и тому подобные отвратительные изобретения считались естественным способом расправы и запугивания покорённых народов» [7]. «Страшное зрелище представляла собой местность, куда только ступала нога ассирийского солдата. Дома разрушены и сожжены, поля вытоптаны, сады и виноградники вырублены… Вот обычная формула из анналов ассирийских царей: „я окружил, я завоевал, я сокрушил, я разрушил, я сжёг огнём и превратил в пустыри и развалины“. Это не было пустой фразой. Известно, например, что один из предшественников Тиглатпаласара III, Салманасар II только за первые семь лет своего царствования стёр с лица земли более 900 населённых пунктов! И такие опустошения были произведены не на вражеской территории, а на земле, присоединённой к Ассирии. Разумеется, на территории враждебных государств опустошения совершались в ещё больших масштабах» [8]. «На тот момент, когда народ данной страны причислялся „к людям Ассирии“, страна эта представляла собой картину полнейшего запустения; лишь те, кому посчастливилось остаться здесь живыми, ютились среди развалин сёл и городов, вытоптанных полей, сожжённых виноградников и вырубленных садов. За период с 883 по 876 г. до н. э. на землях, которые отошли к Ассирии её войсками было истреблено физически или обращено в рабство не менее трети взрослого мужского населения. К женщинам применялись те же меры, число убитых и обращённых в рабство было ничуть не меньшим. Относительно судьбы маленьких детей можно заметить следующее, что… их в плен не брали, а убивали на месте… Таким образом, очевидно, что Ассирийское государство вело свои войны не ради присоединения земель и подчинения населения, чтобы систематически эксплуатировать его на месте… Естественно, что грабёж был целью захватнических войн Ассирийского государства. На завоёванных и полностью обезлюдевших землях Ассирия закрепилась не только для того, чтобы планомерно их эксплуатировать, сколько для того, чтобы иметь плацдарм для последующих грабительских походов… Хищнические войны приводили к тому, что на захваченных землях сокращалось население и сельское хозяйство приходило в упадок» [9]. Дикая, не имеющая себе равных в мире жестокость ассирийцев дошла до того, что в Ниневии «Некоторые башни столицы были покрыты кожей, содранной ассирийскими воинами с врагов» [10]. Даже страшный запах, исходящий от разлагающихся кож не заставлял ассирийцев отказаться от подобной демонстрации своей мощи. Помимо обтянутых людской кожей башен путникам, прибывшим в Ниневию, представлялось следующее зрелище. «У ворот города нас встречает страшное зрелище: в деревянных клетках сидят полуголые, грязные, растрёпанные люди, с безумными глазами. Один покачивается, гремя цепями, другой рычит на проходящих, третий плачет, закрыв лицо руками, четвёртый спит, забившись в угол клетки. Кто они, эти жуткие подобия человека? Это когда-то знаменитые цари, побеждённые во время последних ассирийских походов; недавно царь Ассирии впряг их в свою колесницу, когда ехал в храм праздновать победу» [11]. Эти бывшие цари обязаны были в специальных ступках перетирать вырытые кости своих предков [12].

Вчитаемся в гордые и жестокие речи ассирийских владык. Так Тиглатпалассар I пишет: «Как буря устремился я на врагов. Я наполнил их трупами горные овраги. Я отрезал им головы. Я разрушил стены их городов. Я захватил рабов, имущество, бесчисленные сокровища… Города я их предал пламени, я их разрушил, я обратил их в груды развалин» [13]. А вот как описывает свой поход в страну Урарту Ашшурнасирпал II, живший незадолго до пророка Ионы: «Вышел из Даяени, к Аразашну, к царскому городу Араму Урарту, я приблизился. Урарт Араму испугался горечи моего сильного оружия и сильной битвы и оставил свой город. В горы Аддури он поднялся; за ним поднялся и я; сильную битву устроил я в горах, 3400 воинов поверг я своим оружием, как Адад, тучу над ним пролил я дождём, их кровью окрасил я гору… В моей могучей силе, как тур, раздавил я его страну, поселения превратил в развалины и сжёг огнём. Город Арзашну и поселения его округи захватил, разрушил и сжёг огнём. Кучи из голов устроил я напротив городских ворот. Одних из людей живыми свалил я в кучи, а других вокруг куч посадил на кол» [14]. А вот, как рассказывает ассирийский царь о разгроме города Суди: «Я велел построить стену, говорит он, перед Большими воротами города; я велел содрать кожу с вождей восстания и обил стену этой кожей. Некоторых из них я велел замуровать в стену; другие были распяты на кресте или посажены на кол вдоль стены. Со многих из них я велел содрать кожу в моём присутствии и покрыл стену этой кожей. Я велел сделать венцы из их голов, и гирлянды из их проколотых тел. Я велел отвести Акиабаха (царя) в Нинуа (Ниневию) и там содрал с него кожу, которую я повесил на стену Нинуа» [15]. Но не только по отношению к другим народам существовала такая узаконенная бессмысленная изуверская жестокость, не имевшая больше места ни в одной древней монархии. Так, «до нас дошли подлинные законодательные памятники Ассирии. Из уголовного ассирийского судопроизводства мы узнаём, что вся судебная процедура была кратка. Сами законы отличались исключительной жестокостью, предусматривали казни и пытки, для того, чтобы добиться признания у обвиняемых. Одних преступников обезглавливали, других сажали на кол, с третьих сдирали кожу. Трупы казнённых выбрасывали на съедение диким животным. За сравнительно небольшие преступления виновникам выкалывали глаза, отрубали руки… Дошедшая до нас часть этих законов посвящена главным образом положению женщины в семье. Она была буквально в „руках мужа“, жила, в сущности, на положении рабыни и не имела никакого права на семейное имущество… Из него вытекает, что ассирийская семья была основана на неограниченной власти отца, доведённой до абсурда» [16]. «В отличие от законов Хаммурапи, ассирийское законодательство не ограничивало прав ростовщика на эксплуатацию неоплатного должника. Последнего разрешалось бить, выщипывать ему волосы, калечить» [17]. Хищения, спекуляции, насилия — всё это разрешалось древнеассирийским законодательством. Наказания за различные преступления были практически идентичны: отрезание носа и ушей, кастрация для мужчин, вырывание сосков для женщин и т.д. [18]. Эту поистине дьявольскую жестокость ассирийцев взращивала их религия. «В религии ассирийцев большое значение отводилось ритуалам и обрядам магического характера. Как правило, боги представлялись сильными, завистливыми и грозными в своём гневе существами, в то же время, как роль человека по отношению к ним сводилась всего лишь к роли раба, который постоянно кормит их своими жертвами» [19]. Ассирийская религия была тесным образом связана с вавилонской, имея тех же богов в пантеоне, практически те же мифы и философию. Отличием её было лишь наличие верховного бога Ашшура (который не признавался в Вавилоне) и „военизированный“ характер всех богов Иштар, Адада, Нергала, требовавших строгого повиновения. Верховный бог Ашшур отличался крайней кровожадностью. «Именем его цари ходили в походы, для увеличения его могущества делали завоевания, для умножения его богатства собирали подати. Жестокие казни, которым они подвергали бунтовщиков, были в их глазах законным возмездием за мятеж против бога. Военный характер Ассура выразился и в его изображении на знамени в виде крылатого диска с воином, натягивающим лук, внутри» [20]. Один из ведущих ассирологов нашего времени, профессор Чикагского университета доктор Лео Оппенхейм (1904-1974) прямо утверждает о непосредственной связи религии Ассирии и её захватнической изуверской военной внешней и бесчеловечной внутренней политики. «Неизменное стремление ассирийских царей снова организовать свою власть над этими захваченными районами остаётся проблемой. Несколько попыток найти объяснение в рамках типичных концепций XIX века об экономическом, расовом или климатическом детерминизме, лучше просто обойти молчанием. В небольшой группе ассирийцев, вероятно уроженцев Ашшура, по-видимому, существовало страстное убеждение, что их долг снова воссоединить страну, увеличить эффективность этого соединения и расширить его основу. Это постоянное и яростное стремление к расширению не следует, однако, рассматривать как первичный импульс. Часто оно было следствием всё усиливающегося разорения родины и старых провинций. Необходимость расширения свидетельствует о слабости системы. Тот факт, что истощённую страну каждый раз стремились восстановить, свидетельствует о наличии там идеологических, т.е. религиозных корней, и нам следует искать учреждение, которое было бы способно пережить все повороты событий. Эти поиски приводят нас к святилищу бога Ашшура, к его царю и жрецу… именно в этой очень сложной и своеобразной позиции святилища Ашшура и в функциях его жреца кроется источник той целенаправленной и страстной энергии, которая заставляла Ассирию жить и бороться до самого конца» [21]. История народов — это история религий, а история религий — история народов, их исповедующих. Трудный и подчас трагический путь многих государств, исчезнувших цивилизаций и народов — это конечный результат их идеологий (религий). Именно индуизм сделал Индию — Индией, какой она есть сегодня, буддизм и конфуцианство — Китай, синтоизм — Японию, католичество — страны Южной Америки и Испанию с Италией, протестантизм — США, Канаду, страны Скандинавии, Великобританию, православие — Болгарию и Румынию, шаманство — народы севера, язычество — страны Африки. Религия сформировала культуру, экономику, политику и, наконец, судьбу этих стран, и их современное положение в мире [22]. Отношение к Богу и Его Закону определяют не только судьбу государств и народов в современном мире, но и в древности. И Ассирия являет тому один из ярких примеров. Кровожадный культ бога Ашшура поднял сначала державу на роковую высоту, а затем привёл к полному низвержению. И вот именно в такую страну и к такому народу был послан пророк Иона. И только сила Святого Духа могла открыть сердце ассирийского царя и ниневитян, приведя их к покаянию и признанию своих грехов. Проповедь Ионы растопила жестокое сердце царя Адад-Нерари III (810-783), побудив его к пересмотру религиозных доктрин и политики государства, о чём мы писали выше. Однако история Ионы и его проповедь была актуальна не только для Ассирии, но и является актуальной для каждого из нас. Что общего между нами и Ионой, нашим временем и временем Ассирии мы узнаем в следующей главе.



 Rambler's Top100      Яндекс цитирования