Опарин А.А. Развенчанные боги. Археологическое исследование книг пророков Ионы и Наума
Часть II. Археологическое исследование книги пророка Наума

Глава 6

Разорение логовища львов

В июне 612 года войска союзников: Набополассара вавилонского и Киаксара мидийского встретились под стенами Ниневии, столицы Ассирии, первоклассной крепости своего времени. Перед взорами вавилонян и мидийцев высились 24-метровые крепостные стены, достигающие 10-метровой толщины. А перед этими неприступными стенами мирно текли воды рва, достигающего 42 метров в ширину [1]. Перед рвом же высилась ещё одна — внешняя крепостная стена, укреплённая специально построенными фортами. Расстояние от внешней стены до внутренней составляло около 660 метров. Именно такое расстояние, представляющее собой прекрасно продуманную систему обороны, предстояло преодолеть всякому, кто захотел бы овладеть городом. Со стен укреплений на союзников взирали мрачные лица ассирийских воинов, ни раз грабивших Вавилонию и Мидию, нещадно истребляя их жителей. Они и теперь были уверены в своей победе над взбунтовавшимися провинциями. Во-первых, они были защищены в первоклассной крепости, во-вторых, гарнизон города достигал несколько десятков тысяч опытнейших воинов, в-третьих, продовольствия и воды в городе было запасено на очень долгое время, в-четвёртых, они рассчитывали на помощь Египта, обещающего прислать свои войска; восстания в тылу вавилонян; изменение политики коварных скифов, которые могли в любое время отколоться от союза с мидянами. В те времена осада городов и крепостей занимала долгие годы. А ведь Ниневия насколько была мощнее их всех вместе взятых! Поэтому неминуемо долгая осада привела бы рано или поздно к изменению к лучшему сложившегося теперь неблагоприятного для Ассирии положения. А главное, жители города знали и свято верили в одно древнее пророчество, гласившее: «Ни один враг никогда не возьмёт Нимуса приступом, если только сама река раньше не станет врагом города». Река же в сложившихся условиях была не только не врагом города, но и его союзником, ибо её воды ещё надёжнее, чем крепостные стены оберегали столицу. Желая показать своё пренебрежение восставшими вассалами и веру в непобедимость ассирийской империи, царь Синшауришкун (в греч. произношении Сарак, в ряде преданий Сарданапал) расположился станом между внешней стеной города и лагерем мидо-вавилонян. Прошедшие спокойно первые дни привели к тому, что в ассирийском лагере снизилась бдительность, началась самая настоящая пьянка и гульбища во главе с царём. О творящемся среди ассирийцев разброде стало известно в лагере их врагов, которые решили приступить к решительным действиям. «Объектом атаки союзники избрали северо-восточный угол стен Ниневии, самую возвышенную и уязвимую для штурма часть города. Разбив ассирийцев в трёх сражениях, мидяне, вавилоняне и скифы овладели системой передовых укреплений и плотинами, посредством которых воды реки Хуцур подавались во рвы Ниневии. Осушив рвы, они вплотную подошли к городской стене, возвышавшейся более чем на 20 м, и подвели к ней тараны. Участок рва, прилегавший к северо-восточному углу Ниневии, был завален обломками из большого пролома, сделанного в стене, — это показали раскопки. Ассирийцы защищались мужественно и умело. Позади пролома они возвели новую линию укреплений; и приступ осаждающих захлебнулся» [2]. Таким образом, менее чем через месяц враги стояли прямо под стенами города, от которого их отделял ров и внутренняя стена. В этот критический момент царь Синшаруишкун вспомнил о боге. Но не об Истинном Боге, проповедь которого около 100 лет назад слушала Ниневия и покаялась. Нет, он вспомнил о языческих богах, которым служили его отцы, богах, которые воздвигли в своё время Ниневию и хранили её через тяжёлые воды реки Хуцура. «Ни один враг никогда не возьмёт Нимуса приступом, если только сама река раньше не станет врагом города». «По царскому приказу в храмах Ниневии возносились моления; горожанам и воинам был предписан строгий стодневный пост» [3]. Но это был не тот пост, который явился следствием проповеди Ионы. «И поверили Ниневитяне Богу, и объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого. Это слово дошло до царя Ниневии, и он встал с престола своего, и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле, и повелел провозгласить и сказать в Ниневии от имени царя и вельмож его: „чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот и крепко вопияли к Богу, и чтобы каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих. Кто знает, может быть, еще Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем“» (Иона 3:5-9). Если тогда они смирились перед Истинным Богом, осознали свою греховность, покаялись, то теперь объявленный во имя языческих богов пост было лишь обрядом, который по мнению ассирийцев должен был обратить к ним лица их свирепых богов, дабы те пришли к ним на помощь. Ассирийцами владело уже не чувство покаяния и смирения, а чувство мести к своим врагам. До нас дошла на одной из глиняных табличек молитва Синшауришкуна: «Я боялся повелений великих богов, заботился об их храмах и молился их владычеству… Мидян побороли они, милостивую помощь оказали мне, услышали молитву мою, ниспровергли врагов моих… моих супостатов связали, выгнали вон врагов Ассирии, неприязненных моему царству» [4]. В своём обращении царь с одной стороны вспоминает о помощи, которую ему ранее оказывали боги, а с другой напоминает и самим богам о том, что всегда заботился об их храмах. Но истуканы не могли спасти город и страну, поправших все человеческие ценности, бросивших вызов Царю Царей. Время Божьего терпения и милости для Ассирии было окончено. «И сказал Господь [Бог]: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками…» (Быт. 6:3). Однако под стенами Ниневии было суждено произойти не только полному краху политического могущества Ассирии, исчезновению её как государства. Под стенами Ниневии должно было произойти поражение богов Ассирии, перед которыми столетия трепетали целые народы. Перед всем миром должно было быть показано, кто лишь является Истинным Богом. Последний удар по «логовищу львов» был нанесён там, где его меньше всего ожидали, или точнее не ожидали вообще. Он был нанесён через древний оплот Ниневии — реку Хуцур, которая согласно языческим верованиям хранила город. Ибо древнее высказывание о том, что столица не падёт, пока река не станет врагом города — говорило о том, что Ниневия будет существовать вечно, ибо река врагом города конечно же быть не может. Здесь можно вспомнить событие, которое произошло в период II русско-турецкой войны, в 1791 году, когда А.В. Суворов, стоя под Измаилом, отправил коменданту крепости ультиматум, требуя сдаться. На это гордый комендант ответил: «Скорее солнце упадёт в Дунай, чем падёт Измаил». Оправившись после первых поражений, ассирийцы ободрились вновь. Попытки взять город всякий раз заканчивались полным поражением союзных мидо-вавилонских войск. Так прошёл июль, затем первые недели августа. И вновь, как три месяца назад, в ассирийском лагере начался разброд. В роскошном царском дворце начались пиры, так будто бы враг уже сокрушён. На одной из картин XIX века прекрасно изображён пир во дворце Синшариушкуна. Пьяные вельможи, сладострастные обнажённые девушки, чаши переполненные вином, роскошные ковры и стены дворца, сияющие золотом… И на этом фоне резко выделяется фигура царя, который из всех присутствующих, несмотря на хмель, осознаёт, кажется, истинное положение столицы. Осознаёт, что гибель неизбежна, и в то же время пытается убежать от неё за парами вина и ласками женщин. В его глазах читается обречённость. Эта картина хорошо передаёт атмосферу правления царя Синшариушкуна (Сарданапала — по некоторым источникам). «Сарданапал жил в городе Нине, проводя всё время в глубине своих дворцов. Он не прикасался к оружию, не выезжал на охоту, как древние цари; зато он мазал себе лицо, подводя глаза, состязался с наложницами в красоте причёски и вообще вёл себя как женщина. По установленному обычаю, к его дверям являлись сатрапы подвластных народов и приводили с собой упомянутые военные силы. Среди них был Арбак (Киаксар — прим. А.О.), правитель мидян, человек в жизни умеренный, в делах — опытнее всех, закалённый в охотах и битвах. Много благородных дел он совершил, но ещё более многочисленные и великие замышлял в то время. Узнав о нравах и образе жизни царя, он подумал и решил, что власть над Азией принадлежит такому человеку только потому, что не находится более достойного мужа. И он принял решение захватить верховную власть» [5]. Сухие хроники оставили нам сообщения лишь об оргиях, происходивших в царском дворце, накануне падения города. Всё же картина очень точно воссоздаёт атмосферу, царящую в Ниневии: пьяная удаль и бесстрашие, вера в несокрушимость города и одновременно страх и чувство безысходности. Как видно, сам ассирийский царь забыл о строгом своём же указе: о стодневном посте. А между тем, в то время, как в залах дворца, построенного Сеннахирибом, идёт нескончаемый пир, в лагере по ту сторону стен происходит интенсивная работа. «Союзники поняли, что им не взять столицу штурмом. Но если войска и тараны бессильны против укреплений, решили они, то вместо них будет действовать мощная река. Запрудив Тигр, союзники заставили его изменить течение, и воды хлынули в город. Мощный поток пробил городскую стену, открыв широкую брешь осаждающим» [6]. «В августе 612 г. до н. э., вызвав искусственное наводнение, мидийцы и вавилоняне после опустошительного штурма ворвались в столицу Ассирии Ниневию» [7] (пророчество №1). Так буквально нашло своё исполнение пророчество, произнесённое Наумом за несколько десятилетий до этого, когда Ассирия находилась ещё в апогее своего могущества. «Но всепотопляющим наводнением разрушит до основания Ниневию, и врагов Его постигнет мрак. Речные ворота отворяются, и дворец разрушается» (Наум 1:8; 2:6). «На улицах города начались ожесточённые бои. Ассирийцы сражались героически, но силы оказались неравными» [8]. «Победители хватали младенцев за ноги и разбивали им головы о стены домов. Гордых ассирийских вельмож, закованных в цепи, делили по жребию» [9] (пророчество №7). Удивительно, но это факт (!), даже в годы жесточайшей идеологической цензуры, ведущие советские академики в разделе посвящённом гибели Ассирии приводили места из пророчеств Наума, настолько яркими они были, насколько точно отражали не только гибель ассирийской столицы, но и её глубинные причины [10]. Более того, книга Наума рассматривалась как одна из точных хроник, по которой проверяли другие сообщения [11]. «Современники оставили нам красочное описание гибели мировой столицы государства-паразита. В этих описаниях сквозит жгучая ненависть к городу, олицетворявшему мощь Ассирии, и безмерная радость по поводу его падения. Угнетённые народы видели в гибели Ниневии акт величайшей справедливости, заслуженное возмездие за все её неслыханные злодеяния» [12] (пророчество №2). «Поднимается на тебя разрушитель: охраняй твердыни, стереги дорогу, укрепи чресла, собирайся с силами. Щит героев его красен; воины его в одеждах багряных; огнем сверкают колесницы в день приготовления к бою, и лес копьев волнуется. По улицам несутся колесницы, гремят на площадях; блеск от них, как от огня; сверкают, как молния. Речные ворота отворяются, и дворец разрушается» (Наум 2:1, 3, 4, 6). «Слышны хлопанье бича и стук крутящихся колес, ржание коня и грохот скачущей колесницы. И будет то, что всякий, увидев тебя, побежит от тебя и скажет: „разорена Ниневия! Кто пожалеет о ней? где найду я утешителей для тебя?“ Спят пастыри твои, царь Ассирийский, покоятся вельможи твои; народ твой рассеялся по горам, и некому собрать его. Нет врачевства для раны твоей, болезненна язва твоя. Все, услышавшие весть о тебе, будут рукоплескать о тебе, ибо на кого не простиралась беспрестанно злоба твоя?» (Наум 3:2, 7, 18, 19)» [13]



 Rambler's Top100      Яндекс цитирования